Беркук Элиз

Беркук Элиз (ок. 1260-х — 1200-е до н. э.) — чатрийский военачальник времён покровителя Анкара II Далатхеня, проведший войско на северо-запад до земель современного Габвата и позже начавший присоединение северных земель, на которых сложилось Кольто.

Родился в Чатрии, в семье, близкой ко двору покровителя. Войско для похода на запад получил около 1240-х годов до н. э. от Анкара II, своего ровесника и друга; вернулся из него к концу 1220-х и почти сразу выступил на север, где и умер в 1200-х годах до н. э., не дожив до шестидесяти.

Западный поход дошёл до поселения на месте нынешнего Сатула, у восточной границы Габвата, но приобретением не стал: народы, признавшие покровительство Чатри, отпали от него вскоре после ухода войска. Северное направление оказалось прочнее: начатое Беркуком присоединение заняло ещё век с лишним, но основные земли современного Кольто в итоге вошли в состав Чатрии.

Известен Беркук по книге переводчика XVIII века н. э., изложившего его историю по старому тексту на древнешатесском языке. Сами походы историки считают состоявшимися, а сложившийся образ полководца — во многом литературным.

Биография

Происхождение

Беркук родился в 1260-х годах до н. э. в Чатрии, в семье из числа приближённых покровителя Чатри. Ни должности, которую он занимал, ни точного положения его рода при дворе традиция не называет.

Чатрия того времени — не та держава, что известна по позднейшим векам: она занимала узкую полосу вдоль восточного побережья, со столицей в Батарае, и к западу от неё лежали земли, о которых в Батарае ничего не знали.

Ровесником и другом Беркука был Анкар II Далатхень, занявший место покровителя в 1246 году до н. э. Этой дружбе Беркук и был обязан тем, что замысел похода на запад, появившийся у него в молодости, получил войско, а не остался разговором.

Западный поход

Выступил Беркук около 1240-х годов до н. э., лет двадцати от роду. Путь шёл на северо-запад, вдоль Великого хребта: там текли реки, лежали плодородные земли и жили люди, тогда как южнее начинались пустыни, через которые войско с обозом не прошло бы.

Поход растянулся почти на два десятилетия. Народы на пути признавали покровительство Чатри один за другим; в книге счёт им идёт на десятки и сотни, и эту цифру историки относят на счёт литературной традиции, а не подсчёта. До владений Фресской империи, стоявшей далеко на юго-западе, войско не дошло и о ней, по-видимому, не знало.

Войско, судя по книге, было невелико: не армия завоевания, а отряд, который кормился с земли и потому не мог ни осаждать городов, ни оставлять за собой гарнизонов. Признавшего покровительство вождя Беркук оставлял на его месте, брал у него проводников и сыновей — заложниками и заодно переводчиками — и шёл дальше; следующий народ ему показывали те, кого он подчинил перед этим.

Двигались только в тёплое время, зимовали у рек. Книга насчитывает полтора десятка зимовок и на каждой останавливается подробнее, чем на боях: бои в ней редки, и почти каждый раз Беркук предпочитает им договор — потерять людей за тысячи переходов от дома было нечем возместить.

На крайних точках пути он, по книге, оставлял каменные знаки. Последний такой камень поставлен у поселения на месте нынешнего Сатула, у восточной границы современного Габвата. Оттуда Беркук повернул назад.

В Батарай войско вернулось к концу 1220-х годов до н. э. От приобретений похода к этому времени уже мало что оставалось: расстояние от столицы до дальних земель Чатрия содержать не могла — ни гарнизонов, ни дорог, ни сколько-нибудь быстрой связи на такой протяжённости не было. Признавшие покровительство народы отпадали тем скорее, чем дальше от Батарая жили, и распад дошедшего до Сатула пространства занял меньше времени, чем сам поход.

Северный поход и смерть

Нового войска Беркук ждать не стал: снарядил его почти сразу по возвращении и выступил на север. Дорога туда шла через низину Астрога — узкую равнину между берегом Великого океана и началом Великого хребта, единственный проход, не требующий переваливать горы.

За низиной начинались земли северных племён, и война с ними оказалась делом не одного человека и не одного поколения: на то, чтобы закрепить за Чатрией основные территории нынешнего Кольто, ушло ещё более полутора столетий.

Север не дал ему и того, что дал запад. Сражений северные племена не принимали: уходили вглубь, оставляя войску пустые стоянки, и возвращались, когда оно проходило. Короткое лето сокращало кампанию до нескольких месяцев в году, а зимовать приходилось там, где застала зима.

Сам он с севера не вернулся: заболел в походе и умер в 1200-х годах до н. э., не дожив до шестидесяти. Тела в Батарай не привезли, места погребения традиция не указывает, болезнь не называет.

Личность

Каким Беркук был на самом деле, сказать не по чему: весь его портрет — из книги, и книга написана про человека, а не про походы.

В ней он одержим одной мыслью с юности и до конца: узнать, что лежит дальше. Этим же объясняется и то, чем кончились его завоевания, — удерживать взятое ему было явно менее интересно, чем идти вперёд, и ни одного года он не потратил на устройство того, что уже подчинил. Вернувшись из двадцатилетнего похода, он не остался в Батарае и на год.

Жестокости книга за ним не знает: вождей он оставлял на местах, народы не истреблял, а к заложникам относился как к спутникам. Зато знает упрямство — с собственными командирами он ссорился, и часть войска, по её словам, повернула домой раньше него, не выдержав очередного "ещё немного дальше".

О семье в книге не говорится ничего. Единственная привязанность, которую она за ним признаёт, — дружба с Анкаром II, и обе его экспедиции в книге держатся на этой дружбе не меньше, чем на войске.

Наследие

Северное направление, которое Беркук открыл, оказалось единственным приобретением, пережившим его: Кольто оставалось частью чатрийского государства до XIV века н. э. Западный поход не оставил Чатрии ни земель, ни данников — только пройденный маршрут и славу.

От самого похода в языке осталось выражение "дойти до Сатула" — о деле, доведённом до конца и не принёсшем ничего.

Род Элиз заметных фигур больше не дал: в летописях тех веков он упоминается ещё раз или два и на этом исчезает.

В чатрийской памяти Беркук остался не правителем и не основателем, а человеком, который первым прошёл запад и первым пошёл на север, — и обе эти дороги страна позже прошла заново, уже без него.

Историчность

Сведения о Беркуке восходят к одному источнику: книге переводчика XVIII века н. э., который изложил его историю по старому тексту на древнешатесском — языке-предке шатесского, основного языка Чатрии. Что в книге принадлежит оригиналу, а что переводчику, проверить не на чем.

Камни, которыми он, по книге, отмечал крайние точки пути, искали не раз; ни одного не нашли. Это не опровергает похода, но и подтвердить его на местности нечем.

Поэтому историки разделяют походы и образ. Сами походы — западный и северный — считаются состоявшимися: у второго есть очевидный результат в виде северных земель Чатрии, у первого — устойчивая традиция, привязанная к конкретным местам. Фигура же полководца, каким она предстаёт в книге, читается как литературная: цельный замысел с юности, счёт покорённым народам на сотни и смерть в походе на самом краю известного мира складываются в рассказ слишком стройный для хроники.